Это был совершенно обычный день в Вороньей Скале. Пепел, холод, хмурые лица, тяжёлые условия труда. Горячий напиток вечером. Дом. Пара свободных часов перед тем, как всё повторится после короткого забвения. В старом доме Улат-Пала всё было так же, как и всегда, за исключением одной маленькой детали: на прикроватной тумбочке теперь стояла статуэтка. Слепленная как будто бы умелыми руками из глины, некогда барельефная и покрытая красной глазурью, теперь истрескавшаяся и потерявшая прежнее очарование. В прорезях когда-то были инкрустированы драгоценные камни, сейчас же только сколотая глина. Каменистые шипы, служившие навершие вытянутому телу статуэтки, давно притупились. И всё ещё в общем образе этого рукодельного предмета было нечто... завораживающее.

Ящик со статуэткой в городе из порта был передан курьером, а в Воронью Скалу был доставлен на корабле из Морроувинда. В пояснительном письме, лежавшем в ящике с сеном и самой статуэткой, говорилось, что это сувенир от одного из далёких родственников, который пожелал, чтобы в доме Улат-Пала было напоминание о семье. Полуразбитая статуэтка сама по себе не имела никакой ценности даже материальной, но автор письма так же указывал на то, что и в таком ужасном и оскорбительном виде, это всё ещё самая что ни на есть настоящая пепельная статуя, многие десятилетия назад являющаяся главным символом Дома Дагот. О том, что она, помимо всего прочего, некогда ещё использовалась и как ритуальная атрибутика, автор письма тактично умалчивал. В конце концов, у наследников Дагот более не было никаких иных напоминаний об их корнях. Они и Домом-то себя звать не могли, разбросанные по всему Морроувинду, подрабатывающие на других вельмож Совета.

Всегда строгая и слегка фанатичная во всём, что касалось дел Дагот, Табетис, которая и переслала этот сувенир своему супругу, настояла на том, чтобы статуэтка осталась возле него. Обдумывать альтернативное применение подарку уже было поздно, за окнами холодным ветром завывала северная ночь. Сон долго не приходил, вынуждая ворочаться с бока на бок, подминать подушку, распахивать одеяло и вновь кутаться. Он настиг Улат-Пала так внезапно, что, пусть и долгожданный, он всё равно тут же увлёк данмера вглубь его собственного сознания стремительно и крепко. Первое время сновидения были совершенно обычными: переживания о текущем дне, рабочие вопросы, быт и повседневность. Бессвязные, короткие и лёгкие сюжеты для того, чтобы данмер мог в течение ночи отдохнуть.

Пока в один из ночных моментов он не осознал себя, лежащим в своей собственной постели, всё в этом же доме. Все вещи на своих местах, но Улат-Пал в одном был уверен наверняка — это всё ещё сон. Помимо того, что его жены не было рядом, была ещё одна деталь, отличавшая явь от сна. Статуэтка, стоящая на тумбочке рядом, заметно преобразилась. Лаковое покрытие собралось по осколкам в алые узоры, заострились сколотые бока, лепнина обрела форму, в дырах появились рубины. А за окном вместо снега мерно шёл пепел...

[indent]Но далее становилось всё более странно и неестественно.
[indent]Статуэтка, идеально вырезанная из тёмного камня, на ощупь была горячей. Пульсирующая изнутри, она как будто бы прогревалась каким-то источником, заточённым в каменном нутре. Под крепкой текстурой и драгоценными самоцветами чувствовалась вибрация, под ладонью словно что-то билось. И с каждым мгновением в комнате становилось всё жарче, — как и под пальцами Улат-Пала. Нагревались не только поверхности, разгорался ярче не только огонь в печи: само пространство дрожало от расплывающегося под потолком жара. И вместе с этим пепельная статуэтка раскалялась, её формы краснели, обжигая кожу данмера, вынуждая, в конце концов, его выронить фигурку.
[indent]Пепельная статуэтка, упав на пол, с дребезгом разбилась. Среди разлетевшихся осколков некогда ритуальной принадлежности выделялся один-единственный камень — непроглядно чёрный, грубый, не огранённый. Его пронизывали ярко-алые прожилки, в которых легко узнавалась магматическая порода. Под живым осколком Красной Горы начинал тлеть деревянный пол и дымиться настил. Маленькие искорки всполохами огня начали распространяться по половым доскам, нещадно придавая огню всё, что могло загореться. Пламя, возникшее от маленького осколка, сочащегося лавой, пожирало все предметы в доме, но не смело дотронуться до стоящего в комнате данмера, едва ли не почтительно огибая вокруг него. Даже буйные языки огня не склонялись в сторону Улат-Пала.
[indent]Под сгоревшими деревянными стенами проступали другие, тёмные, выложенные древним камнем. Пожар, облизывая их поверхность опасными языками огня, оставлял тускло гореть алые свечи и фонари, изнутри словно облитые багряной смолой. Потолок под огнём поднимался выше, открывая своды невиданного ранее зала, но никак не ночного солстхеймского неба. Вдоль стен вместе с жарким колючим ветром пролетали шёпоты сотен голосов, каждый из которых мог показаться Улат-Палу знакомым, пусть данмер и не был способен различить ни слова.
[indent]Наваждение пропало так же быстро, как и появилось. Из странного, небывалого, но осознанного сна Улат-Пала вырвал интенсивный стук в дверь. За окном уже высоко стояло морозной солнце, а возле дверей топтался молодой тёмный эльф. Его звали Сет, Улат-Пал это знал, он на днях прибыл в город и работал курьером в порту. И что-то теперь вынудило его отчаянно долбиться в дверь дома Дагота.

[indent]— Выглядишь неважно. Ну, хотя бы жив, — Сет как-то виновато улыбнулся в ответ. Шмыгнул носом, чуть притоптался на месте и, обратив к Улат-Палу внимательный взгляд, продолжил: — Тебя в Скале потеряли. Серджо Арано ждал тебя на встречу, говорит, вы ещё неделю назад договаривались, всё утро тебя ждал, а ты не пришёл, вот и обеспокоился, вдруг ты своими двемерскими штучками самоубился. И меня послал, чтобы я проверил, жив ли ты там вообще, а то время послеобеденное, а тебя никто и не видел. А ночью, говорят, опять пеплом немного мело. Ты вообще как?
[indent]Сет не врал. Помощник первого советника Адрил Арано действительно назначал Улат-Палу встречу по поводу каких-то там артефактов, которые могли бы привести с континента, найдись им практическое применение. И это стоило обсудить с тем, кто что-то понимал в странных двемерских железных коробочках. Обращаться к магам из соседствующего Тель'Митрина ни Морвейн, ни, тем более, Арано не хотели, поэтому и обращались к Даготу. Консультация была назначена аккурат на сегодняшнее утро, но... Да, холодное блеклое солнце стояло уже высоко, скрывшись за тучами.
[indent]— Кстати, — не давая ответить своему собеседнику, неунывающий Сет продолжил, — Посылку от жёнушки получил? Ну, что пишет тебе ненаглядная? Скучаешь по ней, а? Наверняка красотка, а то что ещё может растопить лёд на сердце такого хмура эльфа.
[indent]Сет казался не просто болтливым и доброжелательным. За этой вежливостью что-то таилось, и это можно было понять по совсем недоброму огоньку в глазах. Пусть лицо молодого данмера была сколько угодно открытым и приветливым, но в этом озорном взгляде было не только бытовое любопытство или юное озорство сплетника. Он что-то знал. Он точно что-то знал. Не может же эта подсознательная тревога быть паранойей. Или может?..

[indent]Всю дорогу до поместья Морвейнов Сет продолжал что-то рассказывать Улат-Палу. И хотя он периодически даже что-то уточнял у своего несчастного собеседника, он явно не ждал ответа, даже не оставлял на него времени. Да и вся его речь была не просто бытовой, Сет громко повторял все последние сплетни и события Вороньей Скалы, рассказывая о них так, словно повседневная жизнь мелкого портового городка на далёком острове могла представлять собой что-то хоть сколько-нибудь интересное. Однако, Сета это не останавливало, и он трещал без умолку, то ли пытаясь Улат-Пала убедить в том, что мир вокруг прекрасен, то ли сам старательно пытался доказать в первую очередь себе, что в такой жизни нет ничего страшного.
[indent]Уже в самом центре Вороньей Скалы он, наконец, оставил в покое хмурого и наверняка изрядно утомлённого его обществом данмера. Он отошёл на несколько шагов в сторону «Пьяного Нетча», когда вдруг остановился. Полуобернувшись к Улат-Палу, Сет как-то странно улыбнулся ему: на его губах словно застыли единовременно и довольство, и боль. Он даже не стал оглядываться, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. В этот самый момент было совершенно очевидно, что до сует этого города ему нет никакого дела. И он, неотрывно глядя в глаза Улат-Пала своими пылающе алыми, спокойно произнёс:
[indent]— Это была не Табетис. Это был я. С добрым утром, Дагот.
[indent]И после этого он, всё такой же показательно спокойный и улыбчивый, развернулся, махнул рукой и зашагал прочь, лишь крикнув напоследок, что заглянет вечером в гости к Ллавейну. И почти сразу силуэт молодого данмера растворился во множестве очертаний и образов небольшого рынка Вороньей Скалы. И двум этим данмерам повезло, что никто не слышал их разговора: все жители города были заняты своими делами. Той самой рутиной, о которой Сет, насмехаясь, говорил как о чём-то значимом и интересным. Кто знает, какая горькая ирония была в его радостной тираде?
[indent]В поместье же Морвейнов всё прошло куда быстрее и куда тише, чем предполагал Улат-Пал. Адрила Арано на месте уже не было. Понятное дело, что этот вечно занятый заводной тёмный эльф не мог и пяти минут лишних выделить на то, чтобы ждать опаздывающих визитёров. И сейчас он отсутствовал по каким-то чрезвычайно важным делам, требующим его личного вмешательства. Синдири Арано, его жена, просила больше так не опаздывать, потому что нарушение графика его мужа могло иметь множество неприятных последствий для всего города. Но среди того, что она говорила, по-настоящему важным был лишь один момент: молодой портовый работяга, которого они отправили за Ллавейном, так и не вернулся отчитаться. И, что самое интересное, его звали вовсе не Сет. Это был давно живущий здесь и известный всем Ренор.
[indent]Стоило ли Синдири знать о том, что за Ллавейном пришёл другой данмер? Опасный тёмный эльф, знающий много больше, чем все окружающие. Или же это было только между ними? Стоило ли ждать его визита вечером? Или же сообщить страже? Как бы то ни было, это решение мог принять только Улат-Пал.

[indent]В одном Улат-Пал был прав: если дело касалось Шестого Дома, — не просто так названного Мёртвым, — существовало множество веских причин никому не говорить о связанных с этой семьёй событиях. Улат-Пал абсолютно точно мог быть уверен в том, что помощи ему ждать неоткуда, и даже более того, узнай кто из редоранцев, этих древних и жёстких как хитин данмеров, Ллавейн в лучшем случае отделался бы пожизненным заключением. Но вероятнее всего его бы прибили прямо на месте, решив, что он буйный. Нет, поминать Мёртвый Дом здесь, на Солстхейме, где ещё недавно бродили таинственные пепельные чудовища, — всё равно, что добровольно запереться в горящем доме.
[indent]Но, вероятно, возвращаться в собственный дом так же было сомнительной идеей. Кем бы ни был этот Сет, какое бы помутнее им ни руководило, он всё ещё знал об Улат-Пале больше, чем кто-либо из окружавших его тёмных эльфов за последние несколько десятков лет. И среди этих знаний были как секреты прошлого, так и факты настоящего. Сет знал, где живёт Улат-Пал, а, значит, в любой момент мог наведаться. Но за днём пришёл вечер, а дерзкий юнец так и не появлялся.
[indent]Луна уже давно взошла и скрылась за дымными тяжёлыми тучами над холодным островом. В очаге трещали поленья, под пальцами приятно шуршала бумага, тягуче скрипело острое перо, выводя осмысленные символы. Всё как будто бы вернулось в своё русло бытового спокойствия после такого странного и по-своему страшного дня. И Улат-Пал мог бы посчитать, что всё в порядке, всё как всегда, но это стало бы его главной ошибкой. Ведь и ночью всё было как всегда, день ото дня…
[indent]И всё же далеко за полночь в дверь кто-то начал отчаянно долбиться. Он не просто стучался, а крепким кулаком ударял в несчастную дверь так, словно требовал впустить его немедленно. Судя по активности и частоте ударов, некто за дверью полагал, что это его дом, а Улат-Пал его не пускает. Как данмер и мог догадаться (или подсмотреть в окно), у порога, изрядно замёрзнув, топтался Сет. Он продолжал, прогрев одну ладонь о другую, долбиться в дверь.
[indent]— Открывай! Нам надо поговорить! Хватит прятаться! Честное слово, я сожгу дверь, если не впустишь меня![icon]http://sh.uploads.ru/pFQ7W.jpg[/icon][nick]Сет[/nick][status]нет дыма без огня[/status]

[indent]— Хватит этого дерьма, слышишь!
[indent]Не желая даже дослушивать Улат-Палат, Сет его перебил. Впервые за весь этот день он изменил своей непринуждённой манере и говорил мало того, что на повышенных тонах, без капли веселья в голосе, он казался раздражённым, даже озлобленным. Молодой данмер взметнул руками и уверенно шагнул к Улат-Палу. Поравнявшись с ним, не уступающий в росте Сет уверенно посмотрел в глаза своему собрату, и во взгляде этом можно было прочесть лишь такую решимость, отступать при которой невозможно.
[indent]— Сказка для маленьких детей — это то, что можно просто взять и отменить жизнь целого Дома! Но мы-то никуда не делись! Или что, ты так просто готов отказаться от самого себя, а? Я знаю, что ты многое видел, Улат-Пал, и знаю, с чем ты связан. И это часть тебя, хочешь ты этого или нет! И лучшее, что ты, или я, или другие могут сделать — это вернуть себе право носить своё имя! Мы не сказка, слышишь ты меня?!
[indent]Сета откровенно трясло. И теперь в этом можно было разглядеть не только гнев, но и что-то ещё, совсем иное, не противоположное этой злобе, но странной с ней сочетающееся. Что-то, что могло заставить его действовать так упёрто, рискованно, без страха, без тормозов. Что-то, что заставило его ощущать эту… неизбежность? Необходимость совершить предначертанное, несмотря ни на что? Неужели он чего-то так сильно боялся, что руки его теперь тряслись, а безумный огонёк в его глаза был способен разогнать тоску холодных солстхеймских ночей?
[indent]— Неужели ты не видишь их? — намного тише и совсем неуверенно спросил Сет и тут же добавил шёпотом: — Ты должен их видеть так же как я.
[indent]И затем он резко подался вперёд, толкая Улат-Пала в дом, ступая следом за ним. Сильный тремор сменился откровенной лихорадкой: данмера трясло и бросало на шаг в сторону. Сет что-то выискивал глазами в доме Улат-Пала, но, в поспешном поиске не обнаружив нужного предмета, снова обернул свой полубезумный взгляд к тёмному эльфу, в дом которого ворвался. Едва ли Сет был намерен причинить ему вред или что-то отобрать. Легко было понять, что он ищет внимания Улат-Пала, его понимания.
[indent]— Каждую скампову ночь! Эти проклятые сны! Я не поверю, если ты скажешь, что не видишь их! Я и глаз сомкнуть не мог, пока не начал искать тебя, хоть кого-то. Эти сны меня изводили, понимаешь?! Они и тебя изведут, пока не вспомнишь, кто ты такой!
[icon]http://sh.uploads.ru/pFQ7W.jpg[/icon][nick]Сет[/nick][status]нет дыма без огня[/status]

[indent]— Чего я боюсь? — шёпотом повторил вопрос Сет, — Чего я боюсь?
[indent]Сет выпрямился и снова посмотрел на своего сородича. Теперь в его глаза было сколько даже не спокойствие, а безнадёжное угасание того огня, что пусть и ненадолго, но яркой вспышкой загорелся за несколько минут до этого. Он тяжело вздохнул, еле поднимая свои трясущиеся руки, чтобы, вытянувшись, опустить их на плечи Улат-Пала. Осмелившись сделать ещё один шаг навстречу данмеру, Сет просто склонил голову. В его голове было множество страхов, но цель, желание, задача, путь — всё это было едино и предопределенно. Он жаждал семьи.
[indent]— Когда они изгнали Хлаалу, мы могли бы попытаться вернуть место в Совете. Если бы собрались, если бы дали о себе знать. Не как века назад. Но нет. Эти выскочки, Садрас, заняли пусть и не наше место, но это был наш шанс. Они считают, что мы безумны, опасны, нестабильны, что нас необходимо истребить.
[indent]Потихоньку успокаиваясь, Сет звучал всё тише и тише. В его словах больше не было пламенной уверенности данмера, уверовавшего в силу своей крови и плоти. Да, он был очарован, по-настоящему влюблён в то, что принадлежал к чему-то некогда великому, но куда сильнее он истлевал изнутри от ощущения собственной бесполезности в этой ситуации. Он ничем не мог помочь своей семье, — он даже найти её не мог.
[indent]— А что, если они правы? Что, если мы потеряли всё наше достоинство и выродились в тех чудовищ, которыми нас желают видеть? Если мы действительно безумны и никогда уже не сможем отмыть от копоти и крови имя нашего Дома? Вот чего я боюсь, брат, вот чего. Того, что они правы. Того, что мы уже проиграли, даже не сумев что-либо сделать.
[indent]Легонько похлопав по плечу Улат-Пала, Сет отошёл от него на пару шагов и отвернулся. Вдумчиво глядя куда-то за мутное окно, он свёл руки за спиной, нервно изламывая свои пальцы. Ещё раз сокрушённо покачал головой. «Ещё один», — тихо произнёс он, — «Ещё один Дагот, который не помнит о том, кем были, и не хочет слышать о том, кем мы должны стать.»
[nick]Сет[/nick][status]огонь без дыма[/status][icon]http://sh.uploads.ru/pFQ7W.jpg[/icon][sign]Проснись.[/sign][info]• Возраст: 25 лет<br>• Проповедник Шестого Дома<br>• Раса: данмер[/info]

[indent]Сет ответил не сразу. Первое, что он сделал, выслушав своего сородича, так это от всей души крепко сгрёб его в объятия. Продержав так Улат-Пала едва ли чуть дольше приличествующей нормы, Сет выпустил его и тут же отступил на пару шагов назад. На его лице вновь заиграла та самая мальчишеская улыбка, с которой он обращался к своему собрату в начале дня. Теперь он мог видеть не просто какого-то хмурого данмера, к которому у него есть дело, а Дагота. Настоящего, Обливион всех побери, Дагота.
[indent]— Наконец-то! — обрадовался Сет, — Наконец-то хоть кто-то понял! Я обошёл стольких, кого смог найти, и только в твоём голосе есть хоть какой-то разум, воля! А другие или слышать ничего не желали, спрятавшись в своих коконах напускной безопасности и комфорта, или же сразу пускались в пространные речи про кровь и месть. Но не ты, Дагот, не ты! О, как я рад!
[indent]Сету явно не стоялось спокойно на одном месте. Его снова чуть потряхивало, он снова горел своим юношеским энтузиазмом, едва ли не пританцовывал на месте. Метнувшись в другой край комнату, чтобы подумать, он быстрым шагом вновь вернулся к Улат-Палу и, подняв к нему голову, со смехом ответил:
[indent]— Я уверен, мы что-нибудь придумаем! Ты ведь знаком с советником, так? Надо бы с ним это дело обсудить. Только деликатно, щекотливо, чтобы он не решил, что мы тут резню намерены устроить. Да подумай ты сам, новый Дом — это же новая ответственность, чего так не хватает сейчас на континенте. Если мы сможем найти кого-нибудь из своих… Ты точно сможешь их убедить! Для начала надо хоть кого-то найти. Мне известны пара данмеров в Блэклайте, здесь только ты. Остальные где-то на юге, из тех, кого я знаю. Если мы соберёмся и докажем, что мы не бесполезны, что мы можем быть Домом… Мы сможем убедить Совет в том, что мы действительно хотим вернуть и очистить наше имя. Они прислушаются!
[indent]Паренёк откровенно радовался и неистово пылал желанием скорее предпринять хоть что-нибудь. Что-то в его словах было. Сейчас, когда народ тёмных эльфов вновь пытался «вернуть древнее достоинство», подняться с колен и отстроить своё королевство по старинным законам и порядкам, очищение имени одного из самых великих Домов могло бы стать добрым знаком. Оставался открытым вопрос: как это сделать? Наличие соседствующего рядом советника Морвейна упрощало задачу с выяснением отношения Совета к этой затее, да и в целом, если убедить его в рациональности и полезности всей кампании, он мог быть полезен. Но для начала нужно было доказать, что они сами, Даготы, так же были полезны.
[nick]Сет[/nick][status]огонь без дыма[/status][icon]http://sh.uploads.ru/pFQ7W.jpg[/icon][sign]Проснись.[/sign][info]• Возраст: 25 лет<br>• Проповедник Шестого Дома<br>• Раса: данмер[/info]