Ночью выпал иней, который к утру начал таять и испаряться, а потому перед самым рассветом поднялся лёгкий туман, который, впрочем, почти сразу же развеялся. В ещё не проснувшемся лесу царила промозглая сырость. Птицы ещё не проснулись, а звери уже отправлялись на отдых после недолгой летней ночи, и потому утреннюю тишину нарушали лишь противное пение бесчисленных комаров, невесть откуда взявшихся в такую погоду, да громкий треск сухих сучьев. Кто-то грузный прокладывал себе путь под сенью леса, и, судя по звуку его шагов ног у него было всего две.
Сухие еловые лапы раздвинулись, и на опушку вышла невысокая полная мерка в некогда белоснежной, но теперь пёстрой от бесчисленных пятен мантии с безнадёжно засаленным меховым воротником. Её длинные рыжие волосы блестели от жира и слипались в отвратительные сосульки. Глядя на её остроносе бледное лицо, на котором тускло поблёскивали водянисто-голубые глаза, сложно было точно сказать, ка какому именно роду меров она принадлежала, однако царственная осанка выдавала в ней альтмерку. Она не казалась особенно старой, во всяком случае, по мерским меркам.
Одинокая путница остановилась у входа в пещеру и достала из висевшей через плечо сумки сложенный в несколько раз лист бумаги. Присев прямо на холодную после морозной ночи землю, она развернула его. На пожелтевшей от времени бумаге красовалась карта Фолкрита, архаичность обозначений и отсутствие ряда мест на которой указывали на её древность. Рыжая отбросила с лица сальную прядь и обвела опушку внимательным взглядом бледно-голубых глаз, подмечая какие-то ей одной ведомые детали. Потом она вновь посмотрела на карту, кивнула сама себе и убрала её обратно в сумку.
Минуту спустя из сумки появилось несколько склянок, которые девушка тут же выпила. Этикеток на колбах не было, однако по тому, как она сгребла их обратно в сумку, словно не в состоянии рассчитать своих сил, как проворно поднялась с земли, хотя до этого в её горделивых движениях скользила свойственная толстякам неуклюжесть, насколько тихими вдруг стали её шаги, и как уверенно она двинулась в темноту пещеры, несложно было догадаться, что за зелья приняла альтмерка.

Вход пещеры был оформлен в лучших традициях не то изгоев, не то ворожей, хотя первым пристало встречаться намного западнее, а потому уже под сводом подземелья альтмерка осушила ещё одну склянку. И растворилась в воздухе. Конечно, зелье невидимости вовсе не гарантировало, что никому не удастся её заметить – хоть оно и приглушало звуки, а не только делало прозрачным тело, его эффект не спасал от элементарного обнаружения жизни. Поэтому рыжая внимательно смотрела по сторонам, опасаясь засады. А следовало бы – под ноги.
Проход превратился в почти вертикальную шахту настолько внезапно, что алхимик поняла это лишь покатившись вниз на собственных «салазках». Спуск получился быстрый, но настолько болезненный, что ей пришлось чуть ли не прокусить воротник своей мантии, чтобы не заорать на всё подземелье. Самой неприятной его частью оказалось жёсткое приземление на главную площадь затерянного города, который девушка и искала. Форма тянувшихся к каменному небу подземелья башен и стен не оставляла сомнений – это место было выстроено двемерами. Несмотря на то, что с того дня, когда они таинственно исчезли с лица Нирна, минули целые эпохи, некогда созданные ими светильники всё ещё работали, пусть и явно далеко не в полную силу, тускло освещая пришедшее в упадок великолепие.
Памятуя о декорациях у входа в пещеру, приведшую её в это место, всё ещё невидимая альтмерка, кряхтя и охая, потирая ушибленное при слишком быстром спуске место, отползла на четвереньках к ближайшей каменной глыбе и, укрывшись за ней, достала ещё две склянки, которые ей следовало осушить ещё у входа, но она хотела их сэкономить.
Зелья обнаружения живых и восставших из мёртвых существ.
Стоило ей выпить их, как невидимость спала с неё, зато она смогла увидеть сразу двоих. Сквозь камень неясно клубились два силуэта, цвета которых не оставляли сомнений – если они когда-то и были живы, то очень и очень давно.
Альтмерка выпила ещё одно зелье невидимости и осторожно, не столько стараясь остаться незамеченной, сколько пытаясь не потревожить лишний раз свежий ушиб, поднялась на ноги и осмотрелась. Теперь она видела их куда яснее. Драугры. Девушка задумчиво почесала затылок.
Ей уже доводилось встречаться с нордской нежитью, но обычно подобные твари попадались в древних гробницах, а не в двемерских городах. Альтмерка перевела взгляд с одного драугра на другого. Они не стояли на местах, но и не подходили друг к другу достаточно близко, чтобы можно было попытаться поджечь их обоих одной склянкой с зажигательной смесью. Оставалось или спалить их по отдельности, или попытаться пробраться вглубь города, понадеявшись на одно только зелье невидимости.
Альтмерка колебалась. А тем временем из шахты, спуск по которой стал для неё одной сплошной неприятностью, вдруг появился кто-то ещё. Девушка замерла, пытаясь понять, искатель ли это приключений или же обитатель затерянного города.

Альтмерка сомневалась в своей маскировке, но полагала, что вычислят её скорее уж злополучные драугры, а ни как не появившийся следом за ней человек.
Неожиданный удар камнем в лоб оказался достаточно болезненным, чтобы и без того уже заработавшая за несколько минут едва ли не недельную норму синяков девушка не пришла в ярость. Она запустила руку в сумку, гадая, чем ей попытаться выкурить незнакомца, в чьём голосе ей послышался едва уловимый явно нечеловеческий акцент, из его укрытия.
В её арсенале, помимо зелий невидимости, имелись и вполне боевые смеси – жидкий огонь, концентрированная кислота и даже просто случайно получившийся в результате одного из утренних опытов бесполезный, но в высшей степени вонючий раствор, который она не отправила в ближайшее к её лаборатории болото лишь потому, что всё же надеялась, что он хоть для чего-нибудь да пригодится.
Сжав в руке склянку, алхимик быстро осмотрелась по сторонам. За одной из каменных колонн клубились очертания незнакомца, драугры же, по всей видимости, ещё не успели услышать незваных гостей, поскольку так и стояли на тех же местах, где девушка их и заметила. Она чуть слышно усмехнулась.
В воздухе засвистела пузатая бутыль, а из пустоты возникла рыжая альтмерка с фиолетовой шишкой на лбу. Она тут же юркнула за каменную глыбу, уже послужившую ей укрытием несколько минут назад.
Склянка угодила точно в край колонны, за которой укрылся смешливый незнакомец. Тёмно-бурая жидкость плеснула во все стороны, и воздух наполнил отвратительный смрад, от которого на глазах выступали слёзы, а в горле невыносимо першило.
Расчёт альтмерки был прост – она хотела привлечь внимание драугров к невесть откуда взявшемуся конкуренту и, пока он бы разбирался с ходячими мертвецами, пробраться в затерянный город.

Альтмерка грязно выругалась и тут же выхватила из сумки какую-то склянку. Конечно, она всё же добилась своего. В определённом смысле. Ей удалось заставить конкурента отступить, вот только он по всей видимости решил, что раз затерянный город не достанется ему, то он не должен достаться никому.
Драугры пробуждались достаточно медленно, а потому у неё всё ещё был шанс проскочить мимо них, даже не прибегая к помощи зелья невидимости. Проводив незнакомца полным ненависти взглядом, алхимик со всех ног кинулась к огромным дверям из жёлтого двемерского металла, путь к которым был уставлен невесть откуда взявшимися в этом подземелье саркофагами, определённо перенесёнными сюда из древних гробниц.
Девушка успела преодолеть половину отделявшего её от входа в глубины затерянного города расстояния, когда первый поднявшийся мертвец уставился на неё своими холодными голубыми глазами. Выбора не оставалось. Рыжая залпом осушила колбу, но вместо того, чтобы незамедлительно раствориться в пустоте, тут же взлетела на воздух. Вернее, скорее взбежала – в спешке она перепутала склянки и случайно выпила зелье левитации вместо зелья невидимости.
Минуту спустя девушка уже висела локтях в пяти над площадью затерянного города, прямо над толпой драугров, что-то неразборчиво бормотавших и грозивших ей древними мечами и топорами.
– И почему мне это сразу не пришло в голову? – спросила альтмерка, обращаясь к самой себе. В воздухе просвистела пара пузатых бутылей, и нескольких драугров охватило пламя. Алхимик торжествующе засмеялась, но в следующий миг её закружило в воздухе громовым вихрем – кто-то из драугров владел древним искусством Крика. А мгновение спустя в воздухе засвистели древние стрелы.

Должно быть драуграм уже очень давно не приходилось стрелять по летающим целям. Во всяком случае другое объяснение тому, почему ни одна стрела не попала в столь упитанную, пусть и подвижную мишень, найти было сложно.
Беспомощно кувыркаясь в воздухе, альтмерка пыталась достать из сумки ещё одну бутыль с зажигательной смесью, но сделать это, не понимая, где верх, а где низ, было не так-то просто. Одна из стрел всё же настигла свою цель, но попала лишь в мантию, хоть и царапнула девушку по мясистой части тела, находящейся ниже спины, от чего та взвизгнула.
Но по-настоящему громко алхимик заверещала, когда кровожадную толпу неупокоенных мертвецов вдруг рассеяла яркая вспышка, явно вызванная не какой-то из её склянок, так и норовивших высыпаться из сумки. Впрочем, рыжая почти сразу же умолкла – даже в столь незавидном положении она сумела распознать магию, и если причина взрыва, спалившего нескольких драугров дотла ей осталась непонятна, то причина, по которой они вдруг разбежались была очевидна – отпугивание нежити входило в известную ей от и до школу восстановления.
Гадать, кто же вдруг пришёл ей на помощь, девушке не пришлось – таинственный незнакомец, который буквально только что и разбудил всех драугров, вдруг решил исправить содеянное. Вот только вместо того, чтобы, как и положено воспитанному мужчине, дождаться, пока дама соизволит спуститься на землю, открыть перед ней дверь и лишь после этого войти в оную самому, он предпочёл сделать всё в обратном порядке.
Альтмерка негромко выругалась и, наконец, выудила из сумки склянку с зельем, развеивавшим любые магические эффекты. В следующее мгновение послышались приглушённый звук удара и женский стон. Кое-как поднявшись на ноги и держась за ушибленное место, которому досталось ещё во время спуска по пещере и сразу после него, алхимик, прихрамывая, устремилась в приоткрытую дверь и, проскользнув за неё, тут же её захлопнула, отрезая неутомимых преследователей.

Только когда тяжёлая дверь надёжно закрылась у неё за спиной, альтмерка, наконец, посмотрела по сторонам. Она оказалась на самой вершине огромной винтовой лестницы, тянувшейся куда-то во тьму, с которой едва справлялись полуживые двемерские светильники. Её таинственный конкурент лежал ничком поперёк верхних ступеней, придавленный какой-то металлической балкой, по всей видимости выполнявшей роль своеобразного привратника, призванного отваживать незваных гостей. На двемерскую работу столь примитивная ловушка не тянула, а потому оставалось лишь предположить, что её поставили те же, кто притащил в затерянный город драугров.
Рыжая осторожно погладила ушибленные места и вдруг замерла, запустив руку в сумку. До её острых ушей донёсся чей-то едва различимый голос, определённо принадлежавший кому-то, наделённому разумом. Хоть слова девушке почти не удалось разобрать, их интонация не оставляла сомнений – кто бы ни обращался к ней сейчас, он определённо не был хозяином этого места. Она хотела было отозваться, но тут же передумала – по милости лежавшего сейчас без чувств на каменных ступенях незнакомца о её визите в таинственный город и так стало известно едва ли не всем его обитателям. По крайней мере тем из них, кого природа не обделила слухом.
Альтмерка достала из сумки бутыль и, убедившись, что на этот раз не ошиблась, сделала из неё глоток, после чего достала ещё одну и тут же приложилось к ней. Её неуклюжее тело, облачённое в грязную белую мантию тут же растворилось в воздухе. Невидимая девушка чуть слышно хмыкнула и переступила через менее удачливого конкурента, не утруждая себя проверкой того, жив ли он. Несмотря на неуклюжесть походки, благодаря зелью, её шаги стали почти бесшумными.
Вскоре откуда-то снизу донесся топот чьих-то тяжёлых сапог, а вскоре мимо невидимой альтмерки пробежал бледный как смерть мужчина, рост и сложение которого выдавали в нём норда, с пустым, почти животным взглядом. Девушка инстинктивно отшатнулась. Подобные безразличные ко всему глаза, мало отличимые от мёртвых, ей доводилось видеть только у тех, кого вампиры, взяв в плен, превратили в существ, лишённых воли и желаний.
Дождавшись, пока шаги обитателя подземного города стихнут, альтмерка поспешила вниз. Добравшись до подножия лестницы, она остановилась и внимательно посмотрела по сторонам. На тесную площадку открывались сразу три двери. Вопрос был в том, какую из них выбрать. Конечно, она могла просто притаиться и дождаться слуги проклятых кровососов, тем более, что его шаги уже смутно доносились сверху. Вот только следуя за ним вряд ли был шанс попасть хоть куда-то, кроме загона, где содержались в этом городе ему подобные. Девушка чуть слышно вздохнула и достала из сумки ещё одну бутыль. Сделав небольшой глоток, тут же разрушивший наведённую зельем невидимости иллюзию, она ещё раз внимательно посмотрела по сторонам.
За центральными дверями смутно клубилась аура живого существа. Рыжая на цыпочках подкралась к массивным металлическим створкам и осторожно толкнула их. Древние петли глухо заскрипели, и взору незваной гостьи предстала тёмная зала, в глубине которой возвышалась грубая клетка, внутри которой и клубилась чья-то аура. Девушка юркнула внутрь, закрывая за собой дверь.
– Здесь кто-нибудь есть?